### Техасская ночь  

Тьма и тишина сопровождали Антона Данилича по пустынным дорогам Техаса. Лишь вой койотов, порывы ветра и размеренный гул колёс нарушали эту тишину. Его мысли были сосредоточены на завтрашней встрече — той самой, что должна сделать его неофициальным управляющим финансами братвы в штате. Ради этого он вернулся с родины. Если всё пройдёт успешно, следующие пять лет он будет вершить судьбы людей и контролировать миллионы.

Внезапно из зарослей на дорогу выбежала женщина — окровавленная, с завязанными руками, тяжело дышащая. Её крик, пронзительный и полный боли, резанул слух, в нём смешались отчаяние и безграничный страх перед неописуемым ужасом. Антон резко нажал на тормоз, едва не задев её.

По законам братвы он не должен был вмешиваться — просто проехать дальше, не глядя назад. Но он был не просто исполнителем, а будущим лидером. А лидер — это тот, кто умеет принимать решения, даже если они идут вразрез с принципами.

Интуитивно переключив свет фар на ближний, Антон достал нож из бардачка, вышел из машины и осторожно подошёл к ней. Его холодный взгляд скользнул по окружающей темноте, оценивая обстановку. Одним точным движением он разрезал верёвки на её запястьях.

Женщина была истощена, дрожала и что-то бессвязно бормотала. Она вела себя, как загнанный котёнок. Вдруг в ночной тишине раздался едва уловимый шум. Антон резко обернулся.

Из темноты на дорогу вышли четверо — трое мужчин и одна женщина. Белые капюшоны и маски скрывали лица, делая их похожими на призраков, но Антона подобным не напугать.

Один из них, высокий мужчина с твёрдым, но спокойным голосом, произнёс: — Садись обратно в машину и уезжай. Нам нужна она.

Антон молча вытащил пистолет, держа их на прицеле. Его голос прозвучал хрипло, но уверенно: — Не приближайтесь. Покажите руки.

Высокий мужчина ухмыльнулся, слегка склонив голову набок, словно оценивая его. — Невежливо красть индейку со стола в День благодарения.

Антон не моргнул.
— В отличие от полиции, я стреляю на поражение.

Второй мужчина шагнул вперёд: — Ты не видишь наших лиц, но мы твоё запомнили.

Антон усмехнулся: — Я не позволю вам её тронуть. Вы звери.

Третий, с бархатным голосом баритона, ответил спокойно: — Ты из братвы, я вижу. Странно. Вы торгуете наркотиками, оружием, людьми. Из-за вас умирают сотни, тысячи людей. А мы всего лишь раз в год приносим жертву во имя очищения нации. Кто из нас зверь?

Антон не отреагировал на провокацию, а повернулся к женщине: — Садись в машину. Они не посмеют тебя тронуть, пока я здесь.

Когда она села, Антон, не раздумывая, выстрелил — одному в грудь, другому в колено. Мужчина с бархатным голосом и женщина успели скрыться в темноте.

Антон подошёл к раненому и, глядя ему в глаза, медленно отрезал ухо.

Вернувшись в машину, он завёл двигатель и набрал номер: — Даров, Геша. Сообщи всем нашим. Если кто-то принесёт человека с простреленной коленкой и без уха — пусть сразу дают мне знать.

Он бросил трубку и услышал тихий голос женщины: — Мы с мужем получили подарок — тур на Гавайи. Утром за нами приехал автомобиль из фирмы. Как только мы сели в него, у меня закружилась голова… А очнулась я уже в подвале.

— Помнишь название компании?

— Что-то вроде «Неотон»… Или «Ньютон».

Антон задумался: — Я оставлю тебя в ближайшей больнице.

Женщина резко посмотрела на него: — Они найдут меня там.

Он молчал. Она была права. В таких делах больницы — это не спасение, а западня.

После долгой паузы он сказал: — Единственное место, где ты будешь в безопасности, — это притон под крышей братвы. Там хозяйничает Лена, её зовут Шипастая Роза. Никто не сможет к тебе подобраться. После встречи я решу, что делать дальше.

Антон остановил машину, достал пистолет, вытащил патроны, протёр их и выбросил. Затем достал из бардачка другой пистолет и закрепил его под ремнём. Вынул газовый баллончик и протянул женщине: — Это на всякий случай. Я бы дал тебе пистолет, но неопытные чаще вредят себе, чем врагу.

Прибыв в притон, Антон вошёл внутрь вместе с женщиной. Как только он переступил порог, в зале воцарилась тишина. Несколько молодых парней мгновенно поднялись, молча расступаясь, освобождая ему проход.

К нему подошёл здоровенный мужчина средних лет — широкоплечий, с тяжёлым взглядом. Антон не стал останавливаться, бросил короткий приказ:

— Отвези её на второй этаж. Свободный номер. Никого к ней не пускать.

Мужчина кивнул, без лишних вопросов. Антон прошёл дальше, направляясь в кабинет Лены.

Лена, сидя за столом, щурилась, разглядывая его.

— Что случилось?

Антон уселся в кресло и выдохнул:

— Я сам ещё не до конца понимаю. Но высели всех со второго этажа, закрой его и поставь охрану.

— Это убытки, — Лена поджала губы.

— Несколько десятков тысяч за ночь. Я компенсирую. Тут вопрос не в деньгах, а в принципе. Если кто-то перешёл дорогу Сибирскому Барсу, он его разорвёт.

Лена только кивнула.

На следующее утро Антон направился к месту встречи — отелю «Салют». Перед входом стояли дорогие автомобили, а вокруг дежурили охранники.

Как только он вышел из машины, к нему подошёл мужчина в дорогом костюме. Шрам на лице говорил о его криминальном прошлом.

— Лена звонила, говорит, что-то случилось, — произнёс он хрипло.

— Не волнуйся, дядя Паша. Я сам всё решу.

— Я тебе верю, но пока это не решишь, брать на себя деньги будет неправильно. Речь не про пару миллионов, а про семьдесят восемь миллиардов.

Антон глубоко вдохнул:

— Я знаю, что как только возьму ключ, стану мишенью для многих наших "друзей". А воевать на два фронта — путь к самоуничтожению.

Павел задумчиво кивнул:

— Тогда решай быстрее. Иначе за тебя решат другие.

Антон молча вошёл в отель. Вопрос был не в деньгах, а в том, какой выбор он сделает дальше.

В комнате сидело более десяти человек. Все были одеты аккуратно и дорого, но в их лицах читались следы прошлого — закалённые временем взгляды, выработанные привычки власти, аура криминального мира. Здесь не было случайных людей, только те, кто вершили судьбы, контролировали потоки денег и решали вопросы силой.  
Антон вошёл уверенным шагом и, не теряя времени, сразу начал разговор:

— Здравствуйте. Извините за небрежный вид. Можем начинать обсуждение.

Один из мужчин, сидевший в глубине комнаты, потянулся вперёд, задумчиво глядя на Антона. Это был Николай, известный как «Царь».

— Понимаешь, Толик, — его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая проверка, — сейчас между семьями отношения не очень тёплые. В то же время сомалийцы и салвадорцы пытаются занять наши территории. Поэтому мы тебя вызвали. Ты нейтрален, умеешь вести дела в экстремальных условиях.

Антон кивнул, но ответ его был холодным и жёстким:

— Тут не нужно говорить очевидные вещи, Миша. Я здесь, чтобы перекрыть кислород нашим конкурентам и напомнить союзникам, что цена сотрудничества с нами всегда высока.

В комнате повисла короткая пауза. Все понимали смысл этих слов.

Тогда Николай «Царь» задал новый вопрос:

— У меня другой вопрос: кто будет крышей восточной набережной? Там ситуация вышла из-под контроля.

Антон даже не взглянул в его сторону, но ответил так, что все в комнате почувствовали напряжение:

— Там всё вышло из-под контроля, потому что чей-то сын решил, что может обращаться с имуществом коммуны, как с личной собственностью. А его отец на это закрыл глаза. Теперь вопрос к отцу: кого нужно наказать — сына или отца?

Ответ прозвучал как скрытая угроза. В комнате воцарилась тяжёлая тишина.

В этот момент дверь распахнулась, и в помещение вошёл высокий мужчина с прямой осанкой. На вид ему было 45–50 лет, в глазах — холодный расчёт. Он оглядел собравшихся и, не проявляя ни страха, ни удивления, произнёс:

— Извините, перепутал комнату.

Царь слегка улыбнулся:

— Не стоит извиняться, Комиссар. Вы нам не помешали.

Мужчина кивнул и, говоря на русском с лёгким акцентом, усмехнулся:

— Какие люди в Голливуда.

Антон, не подавая виду, что его что-то задело, спокойно поправил его:

— Точнее, какие люди в Голливуде.

Царь, не теряя улыбки, добавил:

— Комиссар, знайте: мы помним своих друзей и не забываем врагов. Но вы нам ни друг, ни враг. Просто гость, которого приятно принимать. 
После совещания Антон и Паша вышли из комнаты. Оказавшись в коридоре, Паша, поправляя галстук, тихо проговорил:

— Комиссар здесь не случайно. Просто так мимо охраны не проходят.

Антон кивнул:

— Кто-то его пригласил. Значит, есть наводчик. И мы должны выяснить, кто это, прежде чем Комиссар накопает на нас что-то серьёзное.

Паша задумался, затем произнёс:

— Думаю, это Коля. Он всегда играет грязно.

Антон остановился, задумчиво посмотрел на Пашу и покачал головой:

— Коля претендует на восточную набережную. Сейчас, когда полиция на хвосте, ему невыгодно подставляться.

Паша нахмурился:

— Тогда кто?

Антон усмехнулся, посмотрел на вход в отель и тихо произнёс:

— Это нам и предстоит выяснить.

Паша, надевая шляпу, усмехнулся:

— Теперь ты не можешь ходить без охраны. От тебя многое зависит.

Антон застёгивал часы, даже не подняв глаз:

— Охрана — это лишний груз. У меня есть вопросы, которые нужно решить быстро. А с хвостом за спиной я буду терять время.

В этот момент зазвонил телефон. Антон взглянул на экран, затем поднёс трубку к уху:

— Лена, что-то случилось?

На том конце слышался приглушённый шум клуба. Голос Лены был спокойным, но настороженным:

— Перед входом припарковались четыре машины, битком набитые людьми. Думаю, это твои гости.

Антон нахмурился, на секунду задумался, затем коротко ответил:

— Скажи своим, чтобы не высовывались. Я уже еду.

Он сбросил звонок и убрал телефон в карман. Не глядя на Пашу, коротко бросил:

— Мне нужна пара дюжин вооружённых до зубов парней. Пусть ждут меня на углу Карнеги и Уолтер-стрит.

Паша, поправляя шляпу, прищурился:

— Что у тебя на уме?

Антон усмехнулся, наконец взглянув на него:

— У меня гости. Хочу, чтобы они прочувствовали наше гостеприимство.

Сев в машину, Антон направился к «Шипастой Розе». За пару кварталов до клуба он сбавил скорость, плавно катясь по улице. Достигнув места, он опустил окно и нагло посмотрел на людей, сидящих в припаркованных машинах. Не скрываясь, не торопясь — просто оценивая их.

Те мгновенно оживились. Двигатели загудели, фары вспыхнули. Антон, чуть усмехнувшись, прибавил скорость и начал удаляться. Машины сорвались с места и двинулись за ним.

Пройдя пару километров, Антон внезапно свернул налево — резко, почти под занос. Машины сзади не сбавили ходу и послушно рванули следом. Они не знали, что едут прямо в ловушку.

Когда первая из них выскочила на узкую улочку, вспыхнули вспышки выстрелов. Молниеносно, со всех сторон. Загодя подготовленная осада начала работать.

Старые грузовики, припаркованные вдоль дороги, превратились в щиты. Из окон и переулков били автоматные очереди. Машины противника замерли, а потом захлебнулись в реве сирен, гуле выстрелов и криках.

Антон нажал на тормоз чуть дальше, развернулся, вышел из машины и, щурясь, спокойно наблюдал за бойней. Он не улыбался. Просто смотрел, как всё идёт по плану.

После стрельбы Антон неспешно подошёл к одному из раненых. Тот лежал, захлёбываясь в крови, ещё живой, но едва дышал. Антон присел рядом, глядя ему прямо в глаза.

— Кто вас послал?

Раненый, тяжело хватая воздух, прохрипел:

— Ты… ты забрал то, что принадлежит нам… и за это ответишь.

Антон не стал спорить. Молчал, выпрямляясь. Затем повернулся к своим:

— Надо торопиться. Полиция скоро будет.

Он кивнул в сторону раненого:

— Этого забрать. Остальных не оставлять в живых.

Кто-то рядом кивнул, и уже в следующую секунду щёлкнули затворы. Антон больше не обернулся. Он знал: за такие дела расплачиваются только кровью.

Отойдя к своей машине, Антон достал телефон, набрал номер и поднёс его к уху. Голос был холоден, чёток.

— Нужен Акселерон. Надо кое-кого разговорить. Локацию скину, как только дойду.

Он сбросил звонок и на мгновение замер, глядя в сторону горящих фар, освещающих улицу, залитую гильзами и кровью. Его лицо оставалось спокойным. Но внутри уже выстраивался следующий ход. В таких играх задержка — это слабость, а слабость — это смерть.

Полумрачный подвал. Звук одинокой капли эхом отражается от бетонных стен. В центре комнаты — раненый, весь в бинтах, прикованный к полу тяжёлыми цепями. Его руки зафиксированы так, чтобы он не мог навредить себе. Свет тусклый, едва пробивается через старую лампу под потолком.

Дверь медленно открывается. В помещение заходят двое. Первый — Антон, хладнокровный и уверенный. Второй — высокий, худощавый мужчина в чёрном кожаном плаще. Весь его облик источает неприятную, бесстрастную энергию. Он движется бесшумно, как тень, с едва уловимым хрустом кожи при каждом шаге.

Антон бросает взгляд на плащ и криво усмехается:

— А тебе не жарко в такой погоде?

Акселерон отвечает без тени эмоций:

— Ткань впитывает кровь. А кожу… легче чистить.

Он опускается на корточки возле раненого, не глядя на Антона. Вытаскивает из внутреннего кармана тонкий металлический инструмент и спокойно добавляет:

— Надеюсь, ты не против, если я задам пару вопросов по-своему?

Антон стоял в полумраке, сложив руки за спиной. Его голос прозвучал спокойно, почти без интонации:

— Мне нужно одно. Имя того, кто его послал.

Акселерон медленно подошёл ближе, опустился на корточки и аккуратно поднял руку раненого. Его голос был почти ласковым:

— Я не хочу сделать тебе больно. Не вынуждай.

Раненый еле дышал, но в глазах горел огонь упрямства:

— Я не боюсь боли.

Акселерон не сказал ни слова. Достал тонкий металлический инструмент, сверкающий в тусклом свете лампы, и с отточенным движением засунул его под ноготь.

Раненый дёрнулся, захрипел, выгнулся на цепях, но Акселерон держал руку крепко. Затем произнёс, всё тем же ровным голосом:

— Кто тебя посылал?

От боли раненый резко выгнулся, захрипел… и внезапно высунул язык, пытаясь откусить его, чтобы не выдать никого. Но Акселерон успел. Он перехватил голову обеими руками, зажал челюсти с такой силой, что та хрустнула, и спокойно произнёс:

— А ты меня смог заинтересовать.

Он слегка наклонился ближе, как будто шепча, но достаточно громко, чтобы Антон услышал:

— Думаю, начать стоит с зубов. Я всегда считал, что человек, лишённый укуса, быстрее учится говорить.

Не отпуская голову, Акселерон достал из внутреннего кармана инструмент — тонкие щипцы, тускло поблёскивающие в свете лампы. Всё делал медленно, с пугающей аккуратностью, как будто разбирал дорогой механизм.

— Надеюсь, ты не слишком привязан к своему переднему ряду.

Спустя примерно час в подвале снова воцарилась тишина. Звук капель вновь стал отчётливо слышен, будто всё вернулось на круги своя. Только теперь раненый больше не сопротивлялся. Его дыхание было хриплым, прерывистым. Губы дрожали, зубов почти не осталось.

Акселерон встал, медленно отряхнул перчатки, не глядя на Антона. Рядом на полу — кровь, фрагменты бинтов, сломанный инструмент. Работа была закончена.

— Имя? — холодно спросил Антон, даже не поднимая взгляда.

Раненый, с трудом ворочая языком, прохрипел:

— Рейган… МакГарден…

Антон слегка кивнул. Его лицо не выразило ни удивления, ни злости. Только лёгкое напряжение в челюсти — и всё. Имя что-то значило.

— Вылечите его и отпустите.

Акселерон, на мгновение замер, приподнял бровь:

— Выпустить?

Антон повернул голову и ответил без тени колебания:

— Он будет примером. Даже такие, как он, ломаются. Пусть это создаст сомнение в их рядах.

Акселерон кивнул. Он понял. Идея была не в мести — а в психологическом ударе. А иногда сломленный человек опаснее мертвеца.