Сезон охоты

Когда впервые открылся разлом между миром людей и Тёмным Измерением, маги Белона воздвигли переходное пространство — измерение вне времени и материи. На границе двух миров они создали Обитель Стражей — место, где дни сжимаются в часы, а годы ускользают, словно дыхание во сне. Здесь обитали Двенадцать Воинов — избранные защитники, призванные сдерживать натиск демонических полчищ.

Каждые пятьдесят дней врата между измерениями вновь раскрывались, и из зияющих глубин вырывались демоны. И каждый раз воины встречали их в бою — вдали от глаз смертных, в вечной спирали сражений.

Грандлон Герсон был одним из Двенадцати — человек с прямым подбородком, широкими плечами и ростом выше ста девяноста сантиметров. Его характер был подобен закалённому клинку: прямой, суровый, немногословный. Он говорил мало, действовал быстро и презирал ложь. Его решения были такими же бесповоротными, как удар меча. Грандлон жил по законам чести и доблести, не терпел слабости духа ни в себе, ни в других. Он верил: в этом мире нет иной правды, кроме той, что доказывается силой истины и поступками.

Но в тот злосчастный день он решил отведать новое блюдо, приготовленное его другом — кулинаром Ажелем де Монтисом. Ажел был ростом около ста семидесяти сантиметров, с рыжими, будто раскалённая медь, волосами. Его характер был гибким и живым: он умел подстраиваться под обстоятельства, находил выход из самых запутанных ситуаций и сохранял лёгкость и юмор. За его непринуждённостью скрывались острый ум и готовность прийти на помощь, когда все другие отступали.

Де Монтис хотел удивить товарища перед битвой — и подал ему сытный ужин с грибами. Утром Грандлон едва мог подняться с постели. Движимый виной и долгом, Ажел сам надел броню и вышел на поле вместо него.

В первые же минуты боя, из-за своей неуклюжести, Ажел оказался под ударом союзника — тяжёлая булава, обрушившаяся сзади, отбросила его в сторону и погрузила в беспамятство. Когда он очнулся, всё уже было кончено.

Совет Старейшин собрался немедленно. Халатность двух друзей привела к катастрофе: девять демонов прорвались сквозь защиту и вырвались в мир живых.

Теперь Стражи не могли оставаться в Обители. Им предстояло пересечь границу и уничтожить демонов на землях людей. По древнему закону, ответственность за утечку зла ложилась не только на тех, кто его допустил. Ажел и Грандлон были признаны нарушителями Клятвы Стража. Они больше не были героями. Теперь они — охотники за собственным искуплением.

Приговор был вынесен без промедления. Каждая минута в Обители означала часы разрушений в мире живых. Девять демонов уже разбрелись по земле, и за их спинами шли огонь и смерть.

Не было времени на прощания. Ажел и Грандлон, в полной броне, стояли у врат перехода. Их доспехи были тяжёлыми, но долг — тяжелее.

С последним взмахом магических печатей врата раскрылись. Потоки времени хлынули наружу, сминая дыхание, ускоряя пульс.

Они шагнули вперёд — и мир изменился. Плотный воздух Обители рассеялся. Их окутала тяжесть реального мира: сырой туман, запах осенней земли и крови.

Их уже ждали. На склоне, среди кружащихся листьев, стоял третий охотник — Карден Калани. Высокий и худощавый, с тёмными густыми волосами и треугольным подбородком, покрытым испанской бородой, он выглядел так, будто сам ветер был его союзником. Карден был магом в шестом поколении. Его накидка трепетала на ветру, а в руках он сжимал тяжёлый чёрный посох, покрытый древними рунами — следами забытых заклинаний.

Карден окинул их холодным, изучающим взглядом.

— Вы опоздали, — сказал он без приветствий. — Демоны уже нашли первые души.

И, не дожидаясь ответа, развернулся к горизонту, где над пылающей деревней поднимались столбы дыма.

Охота началась.

Сезон Охоты — Лаврин

Грандлон:
— Тогда начнём действовать немедленно.

Карден Калани:
— Сначала — переодеться.
Время железа прошло. Сейчас мы носим паратехнические доспехи — полиэтиленовый сплав, насыщенный магическими кристаллами.

С лёгким взмахом жезла Калани пространство вокруг них исказилось. Воздух затрещал, и в одно мгновение они оказались в помещении, полном странных манекенов и доспехов, мерцавших мягким светом. Магазин экипировки напоминал скорее лабораторию алхимика, чем торговую лавку — воздух пах магией, металл тихо звенел, словно в ожидании битвы.

Грандлон и Ажел начали облачаться в новые костюмы — лёгкие, гибкие, но на удивление прочные. Материя не шуршала, а словно дышала, приспосабливаясь к движениям тела.

Ажел, натягивая рукав:
— Когда начнём поиски?

Калани (ровным голосом):
— Я уже начал. И знаю, где находится восьмой из девяти.

Ажел нахмурился, его взгляд стал острым, как лезвие.
— Где?

Калани, поднимая жезл, словно указывая судьбе путь:
— Восьмой из девяти — демон паранойи, Морфилон. Он скрывается в приюте для душевнобольных — Фрейронде. Там, где размыта грань между бредом и истиной… он чувствует себя как дома.

Ажел (с удивлением):
— Приют для душевнобольных?

Калани (спокойно, как будто читает лекцию):
— Раньше таких сбрасывали со скал. Теперь прячут подальше, за толстыми стенами и замками. Но для Морфилона это пир. Каждому демону требуется энергия, чтобы не раствориться в Небытии. Человеческие эмоции — их пища. А Морфилон питается паранойей. Он сеет страх, как садовник семена, и пожинает плоды иллюзий, в которых сам становится реальнее.

Калани:
— Если вы готовы — пошли.

С этими словами он взмахнул жезлом, и пространство разорвалось, будто ткань. Их втянуло в иное место — странное, полумрачное. Комната была размыта, мебель висела на потолке, а по стене спокойно шёл чёрный кот. Ажел сделал шаг вперёд — и тут же оказался над ними, стоя на потолке вверх ногами.

Калани:
— Мы опоздали. Он уже набрал достаточно силы, чтобы создавать пространственные воронки.
Ажел:
— Воронки?
Калани:
— Он искривляет само пространство. Здесь сами координаты становятся воронкой. Здесь нет ни верха, ни низа. И в то же время — верх и низ одно и то же.

Ажел:
— Тогда что нам делать?
Калани:
— Вам нужно было остановить их до того, как они проникли в мир смертных и набрали силу. Сейчас — мой черёд.

Грандлон:
— Я участвовал в тысяче битв и всегда выходил победителем. Этим меня не устрашишь.

Ажел:
— А я участвовал в одной... и то — пару секунд, и облажался. Так что напуган я уже достаточно.

Калани:
— Сейчас я перенесу нас в Обитель Зла: там нас ждёт встреча с самим Морфилоном. Если тебе уже здесь страшно — то там страх станет воздухом.


Размахнув жезлом, Калани перенёс их в место обитания Морфилона. В центре возвышался тёмный трон, на котором восседал сам демон — существо с шестью рогами и свиной головой. Его лицо было покрыто чешуёй, а вокруг пылал чёрный огонь, словно само пространство горело. По всем осям реальности метались безумные — бывшие пациенты — с ножами и топорами в руках.

Калани:
— Без лишних движений. Если выйти из круга — попадём в воронку. И никто не знает, где окажемся.

Грандлон поднимает меч, а Ажел достаёт арбалет. Калани одним движением превращает жезл в магический посох. Морфилон рычит, и марионетки с криками бросаются на охотников.

Калани:
— Прикройте меня, чтобы я мог рассеять магию Морфилона.

Увидев, что марионетки гибнут как мухи, Морфилон взмахом руки меняет реальность. Всё вокруг начинает вращаться с такой скоростью, что герои теряют визуальный контакт с окружением. Пространство искажается. Время начинает пульсировать.

Грандлон делает шаг вперёд — но Ажел встаёт перед ним, не давая покинуть круг.

Ажел:
— Если ты покинешь круг, то не сможешь сориентироваться.

Грандлон:
— Но как же мы тогда убьём Морфилона?

Ажел:
— Даже хаос имеет свой порядок. Прежде чем вступать в него — надо изучить, как он дышит.


Морфилон начинает швыряться мебелью с помощью телекинеза, но магия Калани выдерживает удары, не допуская их внутрь круга. В бешенстве Морфилон встаёт на ноги — и в тот же момент Ажел выстреливает себе под ноги. Болт проходит сквозь пол и вонзается прямо в глаз Морфилона.


Ажел:
— Я же говорил, что даже хаос имеет свой порядок. Теперь надо попасть ему во второй глаз.

Грандлон:
— Как же это сделать?

Ажел:
— Заставить его повернуться лицом к северу, и тогда я пронзу его. Ты должен быть с юга от себя, на уровне колена.

После слов Ажела Грандлон бьёт, как сказано — меч попадает в плечо Морфилона. От удара демон разворачивается, и в тот же миг Ажел выстреливает прямо вверх. Болт вонзается во второй глаз.

Как только Морфилон теряет зрение, вся его магия рассеивается — и прыжком Грандлон отрубает голову демону паранойи.

После того как Морфилон пал, Калани всасывает всю его энергию, словно пыльцу из воздуха, и передаёт её Ажелу. Его ладонь вспыхивает багровым светом, а глаза становятся стеклянными на мгновение.

Калани:
— Ты заслужил эту силу. С её помощью ты сможешь менять реальность — в рамках дозволенного. Но будь осторожен. Усердие может разорвать ткань времени и пространства.

Как только получает силу, Ажел чувствует, как его вены наполняются древней энергией. Время и пространство раскрываются перед ним, словно партитура — он не просто видит их, он слышит их движение, как музыку без звука. И даже больше — он ощущает их аромат, как повар, который понимает блюдо по одному вдоху. Реальность больше не кажется твёрдой — она становится гибкой, как тесто в руках мастера.

Сезон Охоты — Без Правил


После победы над демоном Морфолоном изголодавшийся Грандлон положил тяжёлую руку на плечо Калани.

Грандлон:
— Перемести нас в какую-нибудь таверну. Я должен укрепиться.

Калани:
— Время таверн прошло. Я отвезу вас в спортивный ресторан, где отдыхают истинные победители.

Через пару секунд они оказались в закрытом помещении, полном людей. Многие стояли или сидели, пристально глядя в странный прибор размером с полстены.

Ажел:
— Что это за вещь, и почему люди так внимательно на неё смотрят?

Калани:
— Это эхолатор. Работает на основе электричества и магических кристаллов.

Ажел:
— А почему люди на него так зреют?

Калани:
— В приборе более двухсот потоков. Каждый видит тот, о чём думает. Посмотри на него и подумай: "поток семьдесят один".

Ажел подумал
— и на чёрном экране тут же возникло изображение: двое дерутся в клетке, без оружия, с голыми руками.


Ажел:
— Это же волшебное зеркальце.

Но Калани прервал, не давая договорить.

Калани:
— Зеркальце может показать один поток для всех. Эхолатор показывает каждому — именно тот, о котором он думает. А звук передаётся прямо в мозговые рецепторы, без проводника.

Ажел (нахмурившись):
— Мне бы эхолон в таверну... Не скучал бы, когда воины на тренировке.

Грандлон опёрся рукой на стол, с силой, будто хотел продавить поверхность.

Грандлон:
— Лучше скажи, где найти следующего демона.

Калани:
— Аль-Заир. Седьмой из девяти. Демон азарта и торговли. Он овладел телом Джея Карлсона — владельца лиги боёв без правил.

Ажел:
— Тогда отправимся к нему, как только закончим пир?

Калани:
— Просто так телепортироваться к нему не получится. Как только Аль-Заир овладел телом Джея, он закрылся в здании лиги и не выходит. Он нанял лучших воинов и троих мастеров тёмной магии. Не просто мастеров — лучших. Их заклинания блокируют любую телепортацию внутрь. Я могу перенестись к одному... если постараться — ко двоим. Но с тремя — никак.

Грандлон:
— А как тогда попасть внутрь?

Калани:
— Я даже не знаю. Это закрытая лига. Только лучшие бойцы получают доступ.

Ажел:
— Так ведь есть лучший боец — Грандлон Великий и Ужасный.

Калани:
— Тогда я пойду как его тренер, а ты — как менеджер. Только вот... для участия в боях нужны деньги.

Ажел:
— Что такое деньги?

Калани:
— Вы обмениваетесь ресурсами по нужде. Деньги — это ресурс, созданный для оценки других ресурсов.

Ажел:
— Это была шутка. Деньги и тысячу лет назад были.

Грандлон:
— Сколько нужно для взноса?

Калани:
— Пятнадцать золотых пластин.

Ажел:
— А ты не можешь наколдовать деньги?

Калани:
— За такое у нас казнь.

Ажел:
— Думаю, нам надо что-нибудь заложить тогда. Грандлон, ты готов заложить меч?

Грандлон:
— Меч — никак. Он со мной всю жизнь.

Ажел:
— Не продать, а заложить. Если не сделаем это, то не будет смысла в нашей жизни.


После долгих споров Ажелу всё же удалось убедить Грандлона.

Через два часа все трое, в более лёгкой деловой одежде, стояли у порога здания лиги.
На стук дверь открыл верзила с грубым лицом.

Верзила:
— Это закрытый клуб. Только для лучших бойцов Белона.

Ажел:
— Лучшие? Только после моего бойца — Грандлона Великого.

Верзила:
— Кто такой Грандлон? Не слышал.

Ажел:
— Выйди на улицу и познакомься с его кулаком.

Оскорблённый верзила вышел за дверь и огляделся.

Верзила:
— Ну, где он? Кто этот Грандлон?

Грандлон снял пиджак со словами — Подержи - Чтобы не испачкался - передал его Ажелу.




Верзила (сжимая кулаки):
— Молись богам Белона, чтобы они приняли твою душу.

Грандлон:
— Мои молитвы — мои кулаки.

Тут же верзила бросился на Грандлона. Грандлон шагнул вперёд, сжав кулак так, чтобы средний палец слегка выступал вперёд, и нанёс один — короткий, точный — удар в глотку. Звук был глухим. Верзила захрипел и упал на колени, потом лицом в землю. Без крика. Без сопротивления. Вокруг на пару секунд повисла тишина. Даже те, кто не видел удара, поняли — бой закончен.

Тут же один из зрителей подошёл к ним, доставая визитку.
— Я давно не видел такой техники. Не хочешь сегодня же выступить в клетке как мой боец?

Ажел:
— Он мой боец. В ваших услугах не нуждаемся.

Незнакомец:
— Я Алберн Рэнлон. Один из семи лучших менеджеров в лиге. А ты — никто. И твоего бойца никто не пустит в клетку.

Демонический смех прервал его слова. Это был сам Джей, окружённый охраной.

Джей:
— Всем достойным бойцам наши двери открыты. Если только у них есть деньги для взноса.

Ажел вытащил платиновые пластины.
— У нас есть нужная сумма.

Джей:
— Тогда чего ждём? Скоро бой. Боец Рэнлона струсил и не пришёл. Ты выступишь вместо него. Перед тобой — обладатель серебряного пояса шести сезонов.

Раздевалка. Грандлон готовится к бою, рядом с ним — Ажел и Калани.

Ажел:
— Вот мы и попали внутрь. Что дальше?

Калани:
— Во время боя Аль Заир закрывается у себя в кабинете и следит за ставками. От азарта он получает силу. Пока Грандлон будет драться в клетке, мы должны прорваться к нему через охрану.

Ажел:
— Сколько у нас времени?

Калани:
— Один бой длится меньше тридцати минут. Если Грандлон победит первого, его ждёт носитель золотого пояса. А после — бой с Королём Клетки.

Ажел:
— Значит, три боя. В лучшем случае — полтора часа. С перерывами — максимум два.

Ажел смотрит на Грандлона.

Ажел:
— Помни, ты не должен проиграть.

Грандлон:
— Я и не собираюсь. Они для меня не соперники.

Ажел:
— Тогда и не нокаутируй раньше времени. Тяни, как можешь.


Сезон Охоты — До начнется бой

Пока Грандлон шаг за шагом приближался к клетке, Ажел и Калани, слившись с толпой, искали путь на второй этаж. Вокруг рёв — сотни зрителей, а за экранами их были миллионы. Вся эта пульсирующая масса страсти и азарта питала Аль-Заира, наполняя его мощью с каждым выкриком, с каждым ставшим пульсом ударом барабана.

Ажел, оглядываясь и понижая голос до едва слышного шёпота:
— Можешь перебросить нас на второй этаж магией?

Калани, не отрывая взгляда от охраны у лестничного пролёта:
— Если бы мог — уже бы сделал. Любая вспышка магии, даже слабая, — и нас засекут. Применить её можно будет только внезапно. Одним резким импульсом. Так, чтобы они не успели среагировать.

Первый боец входит в клетку. Это Байзон — двухметровый гигант, чьи руки напоминают кувалды, покрытые шрамами. Он вращает плечами, разминаясь, и каждый его шаг будто гудит по металлическому полу. Грандлон изучает его спокойно: этот не будет метаться, он бьёт тяжело и прямолинейно. Спешить нельзя. Нужно тянуть бой, выматывать... но и не попасть под один из этих ударов — иначе кости разлетятся, как сухие ветви.

И в этот момент, будто по команде, из ниоткуда, с наигранной помпезностью появляется глашатай — в развевающемся балахоне, с лицом актёра и голосом лиса:
— О-о-о, доблестные зрители этого культа кулака! Сегодня вы станете свидетелями новой легенды!
Из затерянных земель, с Восточного рубежа, человек, уложивший Тайгера одним ударом!
Встречайте! Грандлон Великий!

Он делает паузу, растягивая эффект, и затем указывает в сторону Байзона:
— А против него — наш любимец, кулак арены, разрушитель челюстей!
Байзон Руки-Кувалды!

Толпа ревёт. Эхо-ока фокусируются. Арена будто пульсирует азартом. Где-то наверху, в своём логове, Аль-Заир улыбается, чувствуя, как волны эмоций снова текут в его бездонную плоть.

В этот момент Ажел, чуть наклонившись к Калани, тихо:
— Знаешь, что я заметил?

Калани, не оборачиваясь:
— Что теперь?

Ажел:
— Здесь есть кухня. Я её видел по вывеске у заднего коридора. Но нет ни столовой, ни общего зала. Значит, еду подают куда-то... на верхний этаж. Другим путём.

Калани, наконец, поворачивает голову:
— И как, по-твоему, её туда доставляют?

Ажел прищурился, разглядывая боковую дверь:
— Давай узнаем у половой.

Калани моргнул:
— Половой?

Ажел с лёгким удивлением:
— Ну, мальчики, которые на кухне работают. Несут еду. Помощники трактирщика. Когда я был мелким, их так называли.

Калани хмыкнул:
— Сейчас их так уже никто не называет. Звучит... двусмысленно.

Пока они приближались к кухне, Ажел заметил, что толпа начала гудеть с явным раздражением. Он обернулся и взглянул в сторону арены — через один из боковых проёмов было видно, как Грандлон в клетке уклоняется от ударов Байзона, но сам не спешит отвечать. Толпа хотела крови, а вместо этого получала тишину и выжидание.

Калани сдержанно бросил:
— Торопись. Времени у нас немного.

Ажел фыркнул:
— Да иду я.

Они вошли на кухню. Там кипела работа: грохот посуды, пар, суета. Все были заняты своим делом и не обратили на них ни малейшего внимания.

Ажел наклонился ближе к стене и указал на прямоугольный проём:
— Видишь? Думаю, по этому подъёмнику передают еду на верхние этажи.

Калани пригляделся:
— Это не подъёмник. Это утилизатор — мусорная шахта. Но если действовать аккуратно, можно попробовать подняться и через неё.

Ажел ухмыльнулся:
— Ну раз ты лучше знаешь, что это... значит, ты и полезешь первым

Байзон смотрел на Грандлона с раздражением, сжав кулаки так, что костяшки побелели.
— Ну что, будешь драться? Или дальше будешь вертеться, как девчонка на балу?

Грандлон стоял спокойно, его голос был тихим, но отчётливо слышным через ревущую толпу:
— Я бы и рад подраться... Но не вижу достойного противника. Вот и решил немного потанцевать — для души.

Толпа взорвалась. Байзон взревел, как тигр, издав рык, больше похожий на звериный. Он бросился вперёд, но Грандлон уклонился, даже не отрывая взгляда.

Он знал: нужно тянуть время. Занять Байзона ещё хотя бы на несколько минут.

Тем временем, Калани и Ажел, выбравшись через утилизатор, оказались в узком, тёмном коридоре второго этажа. Пол под ногами гудел от звуков арены внизу.

Ажел огляделся и ткнул в сторону налево:
— Нам туда.

Калани нахмурился:
— Ты уверен?

Ажел кивнул, указывая на пол:
— Видишь? Слева плиты затёрты, следы глубокие. Там чаще ходят. Значит — туда и надо.

На арене песочные часы, стоящие за пределами клетки, показали последнюю линию: песок вот-вот исчезнет. Это был условный знак — пора заканчивать.

Грандлон увернулся от размашистого удара Байзона, резко сместился вбок и, как молния, нанёс серию быстрых ударов — прямо в челюсть. Первый — короткий, точный. Второй — жёсткий, с разворотом корпуса. Байзон застыл, покачнулся и рухнул набок, не сгибая колен.

Грандлон, вытирая кулак о свою мантию, спокойно произнёс:
— Голова у тебя может и бычья… но целюсь у всех хрупкий.

Толпа сперва замерла, а потом взревела — на этот раз от восторга.

На втором этаже, в полутёмном коридоре, Калани и Ажел стояли перед массивной дверью, за которой скрывался кабинет Аль-Заира. Охрана была впереди — трое магов, в полумасках, безэмоциональных как камень.

Ажел:
— Ну и как будем действовать?

Калани, не отводя глаз от цели:
— Я попытаюсь с первого удара оглушить их. Без лишнего шума. Я отвлекаю, ты прорываешься в кабинет.

Ажел приподнял бровь:
— Против Аль-Заира — один? Без поддержки?

Калани, чуть усмехнувшись:
— Хорошо, поменяемся. Ты отвлекаешь, а я рвусь вперёд.

Ажел с кислой миной:
— То есть ты хочешь оставить меня один на один с тремя магами и возможной толпой убийц?

Калани пожал плечами:
— У каждого свой вклад в легенду, Ажел. Кто-то сражается, кто-то умирает эффектно.

Ажел: — Спасибо, утешил.

А внизу, на арену, тяжело ступила нога второго бойц - Вульф Степня.

Песок под его сапогом хрустнул, будто отломился кусок древней земли.
Он появился без объявления, без фанфар — просто вышел, как выходит буря, которую никто не звал.

Калани молча вытащил из кармана обычную металлическую ручку. Взмах — и та вытянулась в изящный посох, излучающий напряжение, как сжатая буря. Металл поскрипывал, будто знал, что сейчас ударит.

Ажел достал два ножа — вытащенные из кухни, но наточенные с любовью.
Он бросил взгляд на охрану у двери и усмехнулся:

— Я готов. Постарайся не спалить меня, ладно?

Калани сделал шаг вперёд и резко вонзил посох в пол.
Из наконечника вырвалась плазменная волна — не стрела, не сгусток, а широкий, плоский разряд, накрывший вход.

Всех — и троих магов, и двоих охранников — отбросило назад, как листья перед ударом ветра. Кто-то ударился о стену, кто-то потерял сознание на месте. В ту же секунду массивная дверь распахнулась, будто её выдуло изнутри.

— Вперёд! — коротко бросил Калани.

Ажел рванул внутрь — бесшумно, как клинок, летящий к горлу. Он знал: внутри сидит не человек, а хищник в маске человека. Но стоило ему переступить порог, как дверь с грохотом захлопнулась за его спиной. На мёртво.

Внизу, на арене, Вульф и Грандлон сцепились, как бешеные псы. Но Грандлон понимал: Вульф — не Байзон. От его ударов не получится просто уклониться. В ближнем бою они били друг друга, как горные козлы — лбами, с яростью и глухими раскатами силы.

Один из магов очнулся и, глядя на Калани, прошипел сквозь боль:
— Жалкий фокусник... Думаешь, сможешь одолеть нас? Мы — лучшие маги на этом континенте безумия.

Калани не ответил сразу. Лишь усмехнулся одними уголками губ.
— Да, вы лучшие… среди смертных. Но магия смертных — это песчинка перед лицом истинной силы.

В ту же секунду он сбросил облик. Иллюзия исчезла, будто сорвана ветром. На месте человека вспыхнул белый пламень — и из него вынырнул силуэт дракона, сотканного из света и огня. Его крылья дрожали, словно ткань реальности сама не выдерживала его присутствия.

Когда Ажел вошёл в комнату, Аль-Заир медленно поднялся со своего трона. Его взгляд был ледяным, голос — спокойным, но пронизанным презрением:
— Ты безумец, если пришёл один.

Ажел, не моргнув:
— Нет. Я просто отчаявшийся.

Аль-Заир сделал шаг вперёд, играя голосом, как маской:
— И что ты хочешь? Мои деньги? Мою силу? Или… нечто большее?

Ажел ответил твёрдо, как удар клинка:
— Я хочу избавить этот мир от твоего присутствия.

Аль-Заир тихо рассмеялся.
— Этот мир? Мир — всего лишь иллюзия. Многие думают, будто жизнь — шахматная партия. Но на самом деле — это пьеса. Каждый играет роль, которую ему написали. Мы — лишь образы в руке великого писателя.

Ажел склонил голову, прищурившись:
— Великий писатель не стал бы создавать такого уродливого персонажа, как ты.

Аль-Заир (усмехаясь):
— Уродливые персонажи не менее важны. На их фоне герои кажутся ещё прекраснее.

Ажел (резко):
— У меня нет времени на твою болтовню.

Не дожидаясь ответа, он бросился вперёд, но тело Аль-Заира рассеялось в дым, будто его и не было. И в ту же секунду голос зазвучал у него за спиной — холодный, скользкий, как змея:

Аль-Заир (шёпотом):
— Ты правда думал, что сможешь победить меня в лоб? Готов поспорить на пять платиновых слитков, что ты не попадёшь по мне ни разу.

Грандлон, понимая, что впереди его ждёт ещё один бой, решил изменить тактику. Если сейчас он истратит всю силу на Вульфа, до финала он может не дотянуть. После очередного обмена ударами он резко сблизился и, схватив противника за голову, большими пальцами начал давить на глаза. Толпа загудела. Формально всё происходило в рамках правил, но зрители чувствовали: это был не бой, а холодная разборка. Не зрелище, а выживание. Гул нарастал не только из-за жестокости — толпа не хотела принять поражение своего любимца. Вульф был для них не просто боец. Он был символ. И этот символ сейчас корчился в руках чужака.


Калани, в облике белого пылающего дракона, взглянул на магов и произнёс, как приговор:
— Вы, как я вижу, из Ордена Красной Розы. Когда-то великий Орден... превратился в сборище жалких наёмников.

Один из магов с трудом поднялся на ноги, злобно глядя на него:
— Не тебе нас судить, лицемер. Когда чиновники разграбили наш Орден — вас здесь не было.

Калани опустил голову чуть ниже, и в его голосе зазвучал металл:
— Я не сужу вас. Я вас приговариваю. Ваша магия будет поглощена — во имя меня.

Аль-Заир (с усмешкой):
— Ну что, сдаёшься перед силой азарта и пакости?

Ажел (спокойно, но с огнём в голосе):
— Знаешь, как говорят игроманы? У меня туз в рукаве.

Аль-Заир (прищурившись):
— И что же это за туз?

Ажел:
— Ты сам сказал: жизнь — это пьеса. А я умею переписывать сценарии.

С этими словами Ажел активировал свою новую силу. Пространство вокруг Аль-Заира начало сжиматься. Сфера реальности, как воронка, сдавливала демона со всех сторон. Аль-Заир метался, менял облик, искривлял формы — но не мог вырваться. Новая структура подчинялась не ему.

Ажел (тихо, но жёстко):
— Теперь тебе некуда бежать.

В этот момент в комнату вошёл Калани — уже в человеческом облике. Его шаги были тихими, но взгляд — сосредоточенным и тяжёлым. Он окинул сцену спокойным взглядом и кивнул.

Калани:
— Вижу, ты справился. Теперь моя очередь добить его.

Он поднял руку — и одним точным движением отсёк Аль-Заиру голову. В тот же миг магическая энергия, словно дым, вырвалась из тела демона. Калани раскрыл ладонь — и поглотил её, как вдыхает воздух.

Калани (холодно):
— Теперь моя очередь усиления.

Получив силу, Калани положил ладонь на плечо Ажела. В следующую секунду оба растворились в воздухе, словно дым, и появились на первом этаже.

Внизу, на арене, Грандлон уже стоял лицом к лицу со своим последним противником — Королём Арены, бойцом по имени Ланслорд. Атмосфера была накалена. Толпа ревела. Ставки взлетели до небес.

Ажел (наклоняясь к Калани):
— Ну что, забираем Грандлона?

Калани (спокойно):
— Пока рано. Он должен победить. Только тогда мы получим деньги и сможем выкупить меч обратно.

Как только первый удар Ланслорда пришёлся в лицо Грандлона, раздался глухой хруст. В тот же миг Калани активировал магию — и Грандлон, будто подкошенный, рухнул на арену. Для зрителей это выглядело как нокаут. В реальности же это был магический усыпляющий импульс — точный и незаметный. Союзник был выведен из боя, прежде чем получил бы смертельные травмы.


Сезон Охоты — Враг в зеркале


Когда очнулся, Грандлон увидел, как толпа ликует от победы Ланслорда — и это разозлило его.

Грандлон:
— Этого не может быть! Даже удары в десять раз сильнее моих не смогли бы так отправить меня в нокаут.

Аджель:
— Не волнуйся, ты не проиграл. Точнее, это чары Калани погрузили тебя в сон.

Грандлон:
— Калани?.. Как он посмел так поступить со мной? Опозорить мою честь?

Аджель:
— Это не позор. Нам нужно спешить — выкупить твой меч и продолжить путь. Маленькое поражение на пути к большой победе — не позор, а урок.

Забрав деньги, охотники направились в ломбард.
Калани подошла к прилавку:
— Сколько мы вам должны, чтобы вернуть наш меч?

Купец нахмурился:
— Ваш меч был украден... во время моего обеденного перерыва.

Грандлон, схватив его за воротник, пригрозил:
— Послушай, старый лгун. Или ты сейчас же скажешь, где он, или я из твоих костей выкуру новую рукоять.

Купец в панике:
— Клянусь! Его украли! Я ни при чём!

Грандлон, не выдержав, ударил его головой — с хрустом сломался нос.

— Может, теперь вспомнишь подробности? — прорычал он.

Купец заскулил:
— Его забрал мужчина средних лет, с бородой и железной перчаткой! Он заплатил щедро… сто золотых платин!

Калани побледнела:
— Инквизитор… Мы в беде.

Ажел нахмурился:
— Кто такой Инквизитор?

Калани медленно подняла взгляд:
— Охотник на магов. Архидемон из самых глубин Тёмного Измерения.

Грандлон, сжимая кулаки:
— Где мне теперь найти клинок, чтобы рассечь этого проклятого Инквизитора надвое?

Купец (нервно вытирая кровь с носа):
— За двадцать тысяч золотых платин могу предложить другой меч. Древний, ценный… Конечно, не такой, как ваш, но вполне достойный.

Грандлон (хмуро):
— Мы забираем его... со скидкой.

Купец (растерянно):
— Со скидкой?

Ажел (холодно, прищурившись):
— Со стопроцентной. И заодно прихватим пару магических кристаллов. Просто... за моральный ущерб.


Калани (с усмешкой):
— А вы неплохо торгуетесь… особенно для людей из прошлых веков.

Ажел (пожимая плечами):
— Торговля у каждого трактирщика в крови. Даже если он прикидывается ломбардистом.

После того как они забрали оружие, вышли на улицу. Калани, задумчиво поглаживая свою бороду, остановился.

Ажел:
— О чём думаешь?

Калани:
— Размышляю… Следовать за Шестым из Девяти или за Инквизитором?

Грандлон:
— Думаю, за Инквизитором. Мой меч сейчас для меня важнее всего.

Калани (кивая):
— Ты прав. Не насчёт приоритета… Если Инквизитор знает о нашей миссии, он может ударить в самый неожиданный момент.

Ажел:
— А в чём сила Инквизитора?

Калани (мрачно):
— Он — враг в зеркале. Каждый видит в нём свою слабость. Он знает твой порог... и усиливает его. А у меня этих порогов — хоть отбавляй.

Грандлон (резко):
— Тогда я пойду один.

Ажел (спокойно, но твёрдо):
— Гнев и гордыня — твой порог. Поэтому один ты не справишься.

Грандлон (с вызовом):
— Говоришь так, будто сам без пороков?

Ажел (без усмешки):
— Мой порог — любопытство. Страх. Неуверенность. Самообман. Каждый из нас несёт в себе слабости.Но вместе… мы можем прикрывать пороги друг друга.

Калани:
— Прежде чем идти на охоту за Синим Китом, нужно забрать кое-какие вещи из моего личного арсенала.

В тот же миг он щёлкнул пальцами — и всех троих окутал мерцающий вихрь магии. В одно мгновение охотники оказались в обширной библиотеке Калани. Здесь, среди бесконечных полок с книгами, хранились магические артефакты, древние реликвии и зачарованные предметы — всё, что могло пригодиться в бою.

Калани (оглядывая полки):
— Берите всё, что поможет нам победить. Без стеснения.

Ажел (осматриваясь, недоверчиво):
— Ты у нас маг... А для меня всё это — просто музейные экспонаты.

Калани (усмехаясь):
— А я и не знал, что у вас там есть музеи.

Ажел (спокойно):
— Есть. Мы храним артефакты Падших… Во имя славы павших воинов.

После того как охотники выбрали нужные артефакты, Калани взмахнул посохом, и пространство снова исказилось. Их перенесло к старому особняку, стоящему посреди туманной равнины. На тяжёлой, облупившейся двери были выгравированы странные символы и рисунки — искажённые лица, переплетённые с руками и глазами, будто сама дверь наблюдала за ними.


Калани (тихо, с иронией):
— Добро пожаловать... в пещеру сомнений и сожалений.
Здесь нас ждёт аттракцион внутренних демонов.